То с неба лучших звёзд желает он,
То на земле – всех высших наслаждений,
И в нём ничто – ни близкое, ни даль –
Не может утолить грызущую печаль.

--

Блуждает человек, пока в нём есть стремленья.

--

Знай: чистая душа в своём стремленье смутном
Сознаньем истины полна!

--

Где те немногие, кто век свой познавали,
Ни чувств своих, ни мыслей не скрывали,
С безумной смелостью толпе навстречу шли?
Их распинали, били, жгли…

--

Пред тем, что не грозит, дрожать обречены,
Ещё не потеряв, уж плачем о потере.

--

Ах, лучше бы весь скарб я промотал скорей,
Чем вечно здесь потеть под гнётом мелочей!

--

В чём пользы нет, то тягостно вдвойне,
А польза только в том, что даст тебе мгновенье.

--

И докажи, пожертвовав собой,
Что человек богам не уступает.

--

А я – я слышу весть, но не имею веры!

--

Лишь тот блажен, кто может дать.

--

Что нужно нам, того не знаем мы,
Что ж знаем мы, того для нас не надо.

--

Ах, две души живут в больной груди моей,
Друг другу чуждые, - и жаждут разделенья!

--

Но, чтоб утрату счастья возместить,
Мы неземное учимся ценить

--

Увы, таков закон чертей и привидений:
Каким путём вошёл, таким и выходить.

--

Но больше всех тебя отныне,
Терпенье пошлое, кляну!

--

Себе он выбрал вечное сиянье,
Мы в вечный мрак погружены;
А вы – то день, то ночь испытывать должны.

--

-Что ж значу я, коль не достигну цели,
Венца, к которому стремится род людской,
К которому и сам стремлюсь я всей душой?
- Ты значишь то, что ты на самом деле.

--

Да людям редко что и нужно, кроме слов:
Что в них есть мысли, верят без разбора!

--

-Оставь! Когда я чувством нежным
Томлюсь, назвать его хочу,
Порывам бурным и мятежным
Напрасно имени ищу,
И мыслью мир весь облетаю,
И высшие слова хватаю,
Какие лишь найти могу,
И называю пыл сердечный
Любовью вечной, бесконечной, -
Ужель тогда, как бес, я лгу?
-А всё-таки я прав!

--

Кто хочет правым быть и языком владеет,
Тот правым быть всегда сумеет.

--

О, зачем невинность, простота
Не знает, как она бесценна и свята!

--

Чудак, всему уж и конец
Он видит, чуть лишь нить теряет.

--

Назвать его кто смеет откровенно?
Кто исповедать может дерзновенно:
Я верую в него?

--

И если вас огонь блуждающий ведёт,
То вы к нему не будьте слишком строги!

--

Везде бывает так – сомненья в этом нет, -
Что свет большой рождает малый свет.

--

Твой страх – ей смерть!

--

Вы, что сюда слетелись в рой свободный,
Исполните долг эльфов благородный:
Смирите в нём свирепый пыл борьбы,
Смягчите боль жестокую упрёка,
Изгладьте память ужасов судьбы.
Не медлите ж! Слетясь со всех сторон,
Его склоните нежно к изголовью,
Росою Леты окропив с любовью, -
Усталые расправит члены сон,
И день он встретит бодр и укреплён.
Итак, скорее подвиг свой начните:
К святому свету вновь его верните!

--

Всемогущ, кто чист душою,
Восприимчив, быстр и смел.

--

Вот солнца диск! Увы, он ослепляет!
Я отвернусь: не вынести сиянья.
Не так ли в нас высокие стремленья
Лелеют часто гордые желанья
И раскрывают двери исполненья, -
Но сразу мы в испуге отступаем,
Огнём объяты и полны смущенья:
Лишь светоч жизни мы зажечь желаем,
А нас объемлет огненное море.

--

О, как учёный муж заметен в вас сейчас!
Что осязать нельзя – то далеко для вас.
Что в руки взять нельзя – того для вас и нет,
С чем несогласны вы – то ложь одна и бред.
Что вы не взвесили – за вздор считать должны,
Что не чеканили – в том будто нет цены.

--

Всё песня та ж – сюжет избит:
Глупец велит – мудрец гласит.

--

Кто алчет вин, над гроздьями трудися;
Кто ждёт чудес, тот верой укрепися.

--

Весь мир, любя лишь игры и забавы,
В конце концов – один огромный шут.

--

И каждый, кто желанным обладает,
Всегда, глупец, к желаньям новым рвётся.
Презрев то счастье, что само дается:
Чтоб лёд согреть, он солнце покидает.

--

У! У! Я кстати здесь средь вас,
Чтоб к чёрту всех послать сейчас.

--

Там, где ты светлый взор в даль светлую вперяешь,
Себе принадлежишь, себе себя вверяешь,
Лишь там, среди добра и вечной красоты,
В уединении свой мир воздвигнешь ты.

--

Закон могуч, нужда ещё могучей!

--

Лишь духи в глубь вещей достойны, взор вперяя,
Смотреть, безмерному безмерно доверяя.

--

Не встретишь там запоров пред собою,
Но весь объят ты будешь пустотою.

--

В твоём «ничто» я всё найти мечтаю.

--

Возьми, взгляни: не осуждай, не зная.

--

Дрожь – лучший человеческий удел.

--

Всё это невозможно, и как раз
Поэтому оно достойно веры!

--

…всё, что было раз,
Там движется, там есть и будет вечно!

--

Связаться с дураком и сатане накладно!

--

Все что узнать успели до сих пор,
Искать не стоило и знать не стоит.

--

Большая дерзость - притязать на то,
Чтоб что-то значить, превратясь в ничто.

--

В пути мой светоч - внутренний мой свет.
Им все озарено передо мною,
А то, что позади, объято тьмою.

--

Разлившиеся реки входят в русло.
Тебе перебеситься суждено.

--

В конце концов приходится считаться
С последствиями собственных затей.

--

И кто собой не в состоянье властвовать,
Тот властвовать желает над соседями.

--

Ты можешь сам задать ее успешно.
Ведь, собственно, ты - парадокс сплошной.
Ты это то, в чем с силою одной
Нуждаются и праведный и грешный:
Один, чтоб злу всегда сопротивляться,
Другой, чтоб злу всецело подпадать.
Все для того, чтоб Зевсу повод дать
Премило над обоими смеяться.

--

Кто хочет невозможного, мне мил.

--

Свидетелями были предки,
Хаос и Ночь

--

Быть только чертом без чертовок
Не стоило бы ни черта.

--

Во всех краях народ дурак.

--

Кто не сбивался, не придет к уму

--

О люди! В сердце будите вы злость!
С богами вы желаете сравняться
И над собой не можете подняться.

--

Для увещаний в мире слуха нет.

--

Обаятельней всего
Благодарных существо.

--

Существование на суше
Ведет к ничтожеству, к бездушью
И обрекает на нытье.

--

С разбегу двигаться легко.

--

Счастливый путь вам, дорогим,
Расстанемся на полдороге.
Мы вечной верности хотим,
Которой не желают боги.

--

Ее всегда я отличу,
Как звездочку, или свечу,
Или язык огня средь дыма,
Или знакомый взгляд любимый,
Подобный яркому лучу
В чужой толпе неисчислимой.

--

Здесь есть о чем задуматься,
Но я не беспокоюсь. Боги ведают,
Что надо и что нет, и так и сделают,
Чем люди ни считали б их веления,
Добром иль злом.

--

Освобожденный взмывает,
Словно на крыльях,
Над испытаниями.
Узник же, руки простерши,
Рвется напрасно
Вдаль за ограду зубчатую
Из темницы решетчатой.

--

Дочь Зевса знать не может малодушия.

--

Но нет! На свет я вырвалась из сумрака
И дальше прочь не двинусь, силы темные!

--

Приплыв с чужбины, чужестранки грубые,
Вы подняли тут крик по-журавлиному,
Когда, крича нестройно и пронзительно,
Они летят над головою путника.
Он вверх посмотрит на станицу шумную,
Потом, забыв про них, опустит голову,
И журавли своим путем потянутся,
А он своим. Вот так и с вами станется.

--

Не менее того я в них уверилась
В превратностях бродячей жизни, в плаванье,
Где каждый дорог сам себе, а к ближнему
Бывает равнодушен средь опасностей.

--

Скажи, кто ты, и будет все разгадано.

--

Не говори о радостях! Страданьями
Неисчислимыми они оплачены.

--

Вы, словно статуи, застыли, призраки,
Дрожа за жизнь, вам не принадлежащую.

--

Но нет от рока никому спасения.
Все это знают, редко кто смиряется.

--

Кто мудр, для тех возможно невозможное.

--

Красы не делят. Кто владел ей полностью,
Всю истребит сполна, а не поделится.

--

Стоим мы иль движемся?

--

Кто ослеплен богами, чист душой.

--

-Как мне усвоить ваш прием красивый?
-Он кроется в невольности порыва.

--

-Мы ждем, в потребности обнять весь свет,
Того, кто тем же полон...
-Нам в ответ.
-Тогда наш дух беспечностью велик.
Прекрасен только...
-Настоящий миг.

--

Не умствуй о любви. Какой в том толк?
Живи. Хоть миг живи. Жить - это долг.

--

Двух сливая воедино,
Длит любовь блаженства миг,
Но конечная вершина -
Единение троих.

--

Не цель сладка мне,
А лишь преграды
Влекут к себе.

--

Победу надо
Купить в борьбе.

--

Мир вам мерещится?
Бой до конца
Знаменем плещется
В жизни борца!

--

Тот, кто воинственным
Пылом отравлен,
Миром, единственным
Счастьем, оставлен.

--

Борцы, не усидевши дома,
Идут страдать и умирать.
Смерть - завет
Этих лет.
Лучших нет, пора понять.

--

Я не зритель посторонний,
А участник битв земных.

--

Жребий твой от всех отличен,
Горевать причины нет:
Ты был горд и необычен
В дни падений и побед.

--

Но ты брюзглив, и кругозор привольный
Не властен над душою недовольной.

--

Не разгадав твоих мечтаний,
Я все ж предположить дерзну,
Что захотел ты на луну
В своем заоблачном скитанье.

--

Тебя поэты вознесут,
Чтоб пламенем твоих причуд
Воспламенять других безумье.

--

Свободный дух не терпит зла.

--

Жил тот, кто дрался.

--

Спасенный раз - навек спасен.

--

Толпа слепа, и ловок демагог.
Народ пошел, куда понес поток.

--

Кто у меня оспаривает трон,
Пускай докажет, что его достоин.

--

В бой втянуты леса и скалы,
И в битву рвутся небеса.

--

У женщин есть в запасе средства
Из видимости сделать суть.

--

Лишь человека легковерье
Податливо на плутовство.

--

Меня смешит их перепуг,
Как будто, не умея плавать,
Они толпой попали в заводь.

--

Кто правом облечен, ждать для того не горе.

--

И, полная славы,
Всегда на виду,
Вся жизнь мне по нраву
И я с ней в ладу.

--

Глаза мои! Всюду,
Расширив зрачки,
Мы видели чудо,
Всему вопреки.

--

Что надо знать, то можно взять руками.

--

В движенье находя свой ад и рай,
Не утоленный ни одним мгновеньем!

--

И колеблется тупица,
Думая, на что решиться.
У него на полдороге
Могут подкоситься ноги.
Положенье все серьезней,
Он повсюду видит козни.
Злой, пришибленный, кургузый,
Он себе и всем в обузу
И живет наполовину,
Полутруп, полуруина.
За ничтожность, за блужданья,
За безволье, за шатанье,
За сомненья, за смешенье
Полусна и полубденья
Он достоин без пощады
Уготованного ада.

--

Дай силу демонам, и их не сбыть.

--

Вот мысль, которой весь я предан,
Итог всего, что ум скопил.
Лишь тот, кем бой за жизнь изведан,
Жизнь и свободу заслужил.

--

Только с любовью
Ладит краса.
Им наготове
Вход в небеса.

--

Где дух мой пленный, как в темнице,
Томится в немощной плоти,
Дай, боже, мыслям проясниться
И сумрак сердца освети!

--

Это духов пропитанье,
Высшее их торжество:
Раствориться в созерцанье
Явленной любви его.

--

Спасен высокий дух от зла
Произведеньем божьим:
"Чья жизнь в стремлениях прошла,
Того спасти мы можем".

--

Вместо адских мук, с печалью
Боль любви они познали.

Взглянув на небо, он откинулся на скамейке, вытянул ноги и, заложив руки за голову, потянулся всем телом. Как обычно, при этом его суставы громко хрустнули.

Он имел в виду историю, которую я как-то ему рассказал. Моя подруга нашла однажды в сушилке прачечной двух почти мертвых котят. Она взяла их домой, выходила, и со временем котята выросли в двух огромных котов – черного и рыжего. Через два года она продала свой дом. Поскольку взять котов с собой не было возможности, а новых хозяев для них не нашлось, оставалось единственное – отнести их в ветеринарную больницу, чтобы там их усыпили.

Я помогал ей отвозить котов в больницу. Коты никогда раньше не бывали в машине, и она старалась их успокоить. Они царапались и кусались, особенно рыжий, по кличке Макс. Когда мы, наконец, подъехали к больнице, она взяла черного кота на руки и, ни слова не говоря, вышла из машины. Кот играл с ней, слегка трогая ее лапкой, когда она толкнула тяжелую входную дверь.

Я взглянул на Макса. Он сидел на заднем сидении. Мое движение, должно быть, испугало его, потому что он нырнул под сидение водителя. Я откинул сидение, так как не хотел лезть за ним, опасаясь, что он исцарапает мне руки. Кот лежал в углублении пола машины. Он казался сильно возбужденным и учащенно дышал. Он смотрел на меня. Наши глаза встретились, и мною овладела какая-то тревога, неясное предчувствие или, может быть, раздражение из-за того, что я участвую в таком деле.

Мне захотелось объяснить Максу, что это было решением моей подруги, а я только помогаю ей. Кот продолжал смотреть на меня, как бы понимая мои слова.

Я посмотрел, не идет ли она. Через стеклянную дверь я видел, как она разговаривает с приемщицей. Тело мое ощутило странный толчок, и я автоматически открыл дверь.

– Беги, Макс, беги! – сказал я коту. Он выпрыгнул из машины и помчался через улицу, стелясь над землей, как настоящая дикая кошка. Противоположная сторона улицы была пустой. Машины там не стояли, и я видел, как Макс бежит по улице вдоль тротуара. Он добежал до угла бульвара, а затем нырнул в канализационный люк.

Моя подруга вернулась. Я сказал ей, что Макс убежал. Она села в машину и мы уехали, не проронив ни слова.

В последующие месяцы этот инцидент стал для меня символом. Я видел, а может и вообразил, отчаянный блеск в глазах Макса, когда он взглянул на меня, прежде чем выпрыгнуть из машины. И я верил в то, что на какое-то мгновение это кастрированное, перекормленное и бесполезное животное-игрушка стало настоящим котом.

Я убежден, сказал я дону Хуану, что Макс перебежал улицу и нырнул в канализационный люк, когда его "кошачий дух" был безупречен, и, возможно, не было другого времени в его жизни, когда его "кошачесть" была столь очевидной. Этот случай произвел на меня неизгладимое впечатление.

Я рассказывал эту историю всем своим друзьям, и все больше удовольствия доставляло мне отождествление себя с этим котом.

Я считал себя похожим на Макса, чересчур разбалованного, одомашненного всеми возможными способами, и все же я надеялся, что однажды человеческий дух сможет овладеть всем моим существом точно так же, как дух "кошачести" овладел разжиревшим и бесполезным телом Макса.

Дону Хуану история понравилась, и он сделал несколько замечаний на этот счет. Он сказал, что человеческий дух временами овладевает каждым из нас, но удержать его может только воин.

– Так что об истории с кошками? – спросил я.

– Ты, кажется, веришь, что сумеешь воспользоваться своим шансом, как это сделал Макс?

– Да, я надеюсь.

– Я пытался рассказать тебе, что воин не просто верит, что он должен верить. Например, в случае с Максом, ты должен верить, что его побег не был бесполезным порывом. Да, он мог нырнуть в канализационный люк и погибнуть. Он мог утонуть или умереть от голода, или же его могли съесть крысы. Воин учитывает все эти возможности, а затем выбирает ту из них, которая соответствует его внутреннему предрасположению.

Как воин ты должен верить, что Макс сделал это – то есть, что он не только убежал, но и сохранил свою силу. Ты должен верить в это. Скажем так, без этой веры ты не имеешь ничего.

Различие стало ясным. Я подумал, что действительно избрал верить, что Макс выжил, зная, что он избалован жизнью на мягких подушках.

– Просто верить – легко и спокойно, – продолжал дон Хуан. – Должен верить – нечто совершенно иное, – и в этом случае, например, сила дала тебе великолепный урок. Но ты предпочел использовать лишь часть его. Однако, если ты должен верить, то должен использовать все событие.

– Я понял, что ты имеешь в виду, – сказал я. Мне действительно казалось, что я понимаю его с необыкновенной ясностью.

– Боюсь, что ты все еще не понял, – сказал он почти шепотом и пристально посмотрел на меня. Секунду я выдерживал его взгляд.

– Как насчет другого кота? – спросил он.

– А? Другого кота? – повторил я невольно.

Я забыл о нем. Мой символ касался только Макса. Другой кот не имел ко мне никакого отношения.

– Но он имеет! – воскликнул дон Хуан после того, как я сказал ему об этом.

– Должен верить означает, что ты должен знать и принимать в расчет обстоятельства, связанные с другим котом, который игриво лизал руки, несущие его к року. Это был тот кот, который пошел к своей смерти доверчиво, полный своих кошачий суждений.

Ты думаешь, что похож на Макса, и поэтому ты забыл о другом коте. Ты даже не знаешь его имени. Должен верить означает, что ты обязан учитывать все, и прежде чем решить, что ты похож на Макса, ты должен принять в расчет, что ты можешь быть похож и на другого кота. Вместо того, чтобы бежать, спасая свою жизнь, и использовать каждый шанс, ты, быть может, так же идешь навстречу року, наполненный своими суждениями.

В его словах была непонятная печаль, а может быть, печаль была моей. Долгое время мы молчали. Мне действительно никогда не приходило в голову, что я могу быть похожим и на второго кота. Мысль об этом была для меня очень неприятной. "
(с) К. Кастенеда, "Сказки о силе"

" - Это легко сказать, дон Хуан. Мне приходится жить со всем этим.
- Это не означает, что ты должен жить со всем этим. Ты являешься всем этим, а не просто смирился на какое-то время."
(с) К. Кастанеда, "Сказки о силе"

Как бы мне ни было плохо...
Я одна.
Заперта в своём сознании.
От тебя - нетаящее эхо.
Позади - всё та же весна,
Впереди - знание.

Я твой единственный солдат
На бесконечном поле брани
В истерзанном металле лат
Переступивший чести грани.

Пока я жив – никто и никогда
Не обернет тебя в печали ленты
К твоим ногам любая голова
Мои скупые комплименты

Я твой единственный солдат
Робеющий перед безумьем сброда
Дай мне любви не повернуть назад
Смерть безупречная свобода

Отчаянья кровавый крик
Холодный звезд зеркальный блик
на скулах ночи
На лунных лицах пустырей
Я убивал своих друзей
как многих прочих

"Я"

Зови меня, я буду ждать
Я голос твой, смог бы узнать
Из далека, из глубины
Сквозь небеса, из темноты

Зови меня, когда печаль
Прохладой сердца бьет хрусталь
Когда одна и умер день
Зови меня, я здесь, я тень

Там где война, кровь глубока
И бьется ровно сердце смерти
Зови меня, я даже в голоде огня
Тебя найду, поверь мне

Зови меня, я белый снег
Из крошек льда сверх человек
Из серебра, из бирюзы
Шумят ветра, я – это ты

Там где война, кровь глубока
И бьется ровно сердце смерти
Зови меня, я даже в голоде огня
Тебя найду, поверь мне

"Снег"

Сыпала ночь снег рваной подушкой луны
Звездами дискотек на города валуны
Белого шепота страх не оставляя следов
Искрой ножа в руках крадется среди домов

Он не вернется, не жди. Дыхания стынет пар
Он где-то на пол пути света включенных фар
Пересекает мир по руслам шумящих рек
Туннелями черных дыр через печалей снег

Брильянтовая пыльца увядшей мечты цветов
Сыплется без конца на площади городов
И от нее до него через всю землю бег
И кажется так легко падает белый снег

"26.10.02"

...Ее больше нет! И тот кто любил, упал
Пулей в хребет на вылет врага разорвал
И вскрытое сердце прижалось щенком к опустевшей земле
Стучась в ее дверцу теплым еще желе

Заплетая в косы кружева
Бесконечно красною рекой
Вырывалась брызгами душа
Разрываясь криком над тобой

Правда глупа, застыла камнями скорбь имен
Брызжет слюна на пахнущий раем щелк знамен
Выстрел осиное жало преодолел последний предел
Тебе этого мало? Это все, что ты хотел?....


"for Dj"

Это не я, это кто-то другой
Бросил во тьмы покой белое тело дня
Это не ты, это сама печаль
Крошит небес хрусталь под ноги пустоты

Взойдет последняя луна и надо будет умереть
Ты отпусти меня тогда порвав холодной скорби сеть
Мне будет страшно и темно
В усталом теле подлеца
Прошу, будь рядом всем назло
Не опускай любви лица

Ты лишь сожми мою ладонь
Коснувшись пальцев тишины
Чтобы почувствовать огонь
Свободы рвущейся души...

Дон Хенаро замолчал и посмотрел на меня, как бы ожидая вопроса.

– Ну, и что было дальше? Ты с ними пошел? – спросил я.

– Нет. Не пошел. Потому что они не были настоящими. Я понял это сразу, едва лишь они ко мне подошли. В их голосах, в их дружелюбном отношении и особенно в том, как они звали меня с собой, было что-то, что их выдало. И я убежал. Они звали меня, просили вернуться. Их мольбы преследовали меня неотступно, но я не поддавался и убегал все дальше.

– Кем они были?

– Людьми. Но они не были настоящими.

– Они были подобны призракам, – объяснил дон Хуан. – Подобны фантомам.

– Пройдя еще немного, – продолжал дон Хенаро, – я почувствовал некоторую уверенность в себе. Я знал, что Икстлан находится именно там, куда я иду. А потом увидел еще двоих. Они тоже шли навстречу и тоже были вроде бы индейцами-масатеками. Они вели осла, нагруженного дровами.

Они прошли мимо, пробубнив: "Добрый вечер". Они не обратили на меня никакого внимания и пошли дальше. Не останавливаясь, я ответил: "Добрый вечер". Я замедлил шаг и как бы случайно оглянулся. Они шли, не оборачиваясь. Эти вроде бы были настоящими. Я побежал за ними вдогонку, крича; "Постойте! Погодите!" Они придержали осла и остановились по бокам от него, словно готовились защищать свои дрова от посягательств. Я сказал: "Я заблудился в горах. Вы не могли бы подсказать мне, как пройти в Икстлан?" Они махнули в том направлении, куда шли сами. Один из них сказал: "Ты сейчас очень далеко от Икстлана. Быстрее, чем за четыре-пять дней, не дойдешь". Они повернулись и пошли своей дорогой. Я подумал, что они на самом деле – настоящие индейцы, и попросился к ним в компанию. Мы немного прошли вместе, а потом один из них достал пакет с продуктами и предложил мне немного поесть. Я застыл на месте. В том, как он это сделал, было что-то очень-очень странное. Мое тело испугалось, я отскочил и побежал прочь. Они закричали, что я умру один в горах, если не пойду с ними. Они умоляли меня вернуться. Их мольбы тоже навязчиво преследовали меня, но я бежал со всех ног не оборачиваясь. И я пошел дальше. Я знал, что нахожусь на пути в Икстлан, знал, что иду верно, и что призраки просто стараются сбить меня с пути. Я встретил еще восьмерых. Но эти, должно быть, сразу поняли, что намерение мое несгибаемо. Они просто молча стояли вдоль дороги, смотрели на меня, и глаза их были наполнены мольбой. Некоторые из них даже показывали мне продукты и разные товары, прикидываясь обычными торговцами. Я не остановился. Я даже на них не взглянул. Вечером я пришел в долину, которая показалась мне знакомой. Я решил, что уже, видимо, когда-то в ней бывал. Но если так, то я находился к югу от Икстлана. Я начал искать какие-либо указатели, чтобы сориентироваться, и встретил маленького индейского мальчика. Он пас двух коз. Ему было лет семь, и он был одет в точности так, как я одевался в его возрасте. Он действительно очень напоминал меня самого. Ведь я тоже пас двух отцовских коз. Я некоторое время наблюдал за ним. Мальчик разговаривал сам с собой, совсем как я в детстве. Потом он заговорил со своими козами. Я понял, что он хорошо пасет коз. Он был аккуратен и осторожен. Он не баловал своих коз, но и не был с ними жесток. Я решил окликнуть мальчика. Когда я заговорил, он вскочил и спрятался от меня за камнями. Он готов был в любой момент броситься наутек, спасая свою жизнь. Он понравился мне, Несмотря на то, что он явно меня испугался, он успел загнать коз за камни, где они не были мне видны. Я долго с ним беседовал. Я рассказал, что заблудился в горах, и что не знаю, как добраться до Икстлана. Я спросил, как называется то место, в котором мы находились. Он ответил, и я обрадовался, потому что это было именно то место, которое я думал. Я понял, что мои блуждания закончились, и подивился силе своего союзника, который в мгновение ока занес меня так далеко. Я поблагодарил мальчика и пошел прочь. Он вышел из-за камней и погнал своих коз по едва заметной тропинке куда-то вниз, в долину. Я еще раз окликнул его, и он не стал убегать. Я пошел к нему. Когда я подошел слишком близко, он отпрыгнул в кусты. Я похвалил его за бдительность и начал расспрашивать. Я спросил; "Куда ведет эта тропинка?" Он ответил: "Вниз". Я спросил: "Где ты живешь?" Он ответил: "Там, внизу". Я спросил: "Там много домов?" Он ответил: "Нет, только один". Я спросил: "А где остальные дома?" Мальчик с безразличием, свойственным ему возрасту, указал пальцем в другую сторону долины. Потом он начал спускаться, гоня коз перед собой. "Подожди, – сказал я ему, – я очень устал и хочу есть. Отведи меня к своим родителям". "У меня нет родителей", – ответил маленький мальчик, и от этого меня передернуло. Не знаю, но что-то в его голосе меня насторожило. Заметив, что я колеблюсь, мальчик остановился и повернулся ко мне: "Дома никого нет. Дядя уехал, тетка работает в поле. А в доме полно еды. Полным-полно". Я почувствовал почти печаль. Мальчик тоже оказался призраком. Тон его голоса и заинтересованность, с которой он меня заманивал, выдали его. Меня окружали одни призраки, и они жаждали до меня добраться. Но я не боялся. И в то же время был все еще не в себе после столкновения с союзником. Я хотел было помешаться на призраках или на союзнике, но мне почему-то не удавалось накрутить себя, как я обычно это делал. Я бросил эту затею. Потом я решил опечалиться, поскольку мальчик мне понравился, но это мне не удалось. И эту затею я тоже бросил. И тут до меня дошло, что у меня есть союзник, и призраки ничего не в силах со мной сделать. И я пошел вслед за мальчиком по тропинке вниз, в долину. Со всех сторон выскакивали другие призраки, пытаясь заманить меня в пропасть, но моя воля была сильнее, чем они. Они, должно быть, это чувствовали, потому что перестали меня дергать. Они просто стояли вдоль моего пути. Я проходил, а они оставались позади стоять так, как стояли. Тех из них, кто все-таки пытались ко мне броситься, я останавливал своей волей. А потом они и вовсе оставили меня в покое.

Дон Хенаро надолго замолчал. Дон Хуан смотрел на меня.

– А что было потом, дон Хенаро? – спросил я.

– Я продолжил путь, – ответил он.

Казалось, рассказ его окончен, и ему нечего добавить.

Я спросил, говорило ли то, что они предлагали ему пищу, о том, что это – призраки.

Он не ответил. Я допытывался, нет ли у индейцев-масатеков обычая прятать еду или сильно беспокоиться по этому поводу.

Он ответил, что дело не в этом. Тон их голоса, их настойчивость в попытках его заманить и то, как они говорили о еде, выдавало их. Ему помогал союзник, поэтому он смог увидеть, что это – призраки. Он сказал, что самостоятельно никогда не заметил бы этих особенностей.

– Призраки были союзниками, дон Хенаро? – спросил я.

– Нет, они были людьми.

– Людьми? Но ты же сказал, что они были призраками...

– Я сказал, что они более не были настоящими. После встречи с союзником не осталось ничего настоящего.

Мы долго молчали.

– И каким же был конечный результат твоего опыта, дон Хенаро? – спросил я.

– Конечный результат?

– Я хотел сказать: когда и как ты наконец добрался до Икстлана?

Они оба расхохотались.

– То есть для тебя это был бы конечный результат... – произнес дон Хуан. – Пусть так. В таком случае путешествие Хенаро не имело конечного результата. И не имеет до сих пор. И не будет иметь никогда. Потому что Хенаро все еще находится на пути в Икстлан...

Дон Хенаро пронзительно взглянул на меня, а потом отвернулся и стал смотреть на юг.

– Я никогда не дойду до Икстлана, – твердо, но очень тихо, едва слышно проговорил он. – Иногда бывает – я чувствую, что вот-вот, еще немного, еще один шаг – и я дойду. Но этого не будет никогда. На моем пути не попадается даже ни одного знакомого знака или указателя, который был бы мне привычен. Ничто больше не бывает прежним, ничто не остается тем же самым.

Дон Хуан и дон Хенаро переглянулись. Глубокая печаль была в их взглядах.

– И только призрачные путники встречаются мне по пути в Икстлан, – мягко сказал дон Хенаро.

– Все, кого встречает Хенаро по пути в Икстлан – лишь эфемерные существа, – объяснил дон Хуан. – Взять, например, тебя. Ты тоже – лишь призрак. Твои чувства и желания – это преходящие чувства и желания человека. Они эфемерны, и, заставляя тебя суетиться и запутываться во все новых и новых проблемах, исчезают, рассеиваясь как дым. Вот он и говорит, что по пути в Икстлан встречает лишь призрачных путников.

Я вдруг понял, что рассказ дона Хенаро о путешествии в Икстлан – сплошная метафора от начала и до конца.

– То есть твое путешествие в Икстлан – не настоящее? – спросил я.

– Путешествие-то – настоящее! – возразил дон Хенаро. – Путники – не настоящие.

Он кивнул в сторону дона Хуана и выразительно произнес:

– Вот он – настоящий. Только он один. Только когда я с ним, мир становится реальным.

Дон Хуан улыбнулся:

– Хенаро рассказал тебе свою историю, потому что вчера ты остановил мир. Он думает, что ты также и видел. Но ты такой лопух, что этого не заметил. А я говорю ему, что ты очень странный, но все равно рано или поздно научишься видеть по-настоящему. В любом случае, в следующий раз, когда ты увидишь союзника, если такое, конечно, случится, ты должен будешь вступить с ним в борьбу и его покорить. Если ты выстоишь, а я в этом ни минуты не сомневаюсь, так как ты силен и живешь жизнью воина, так вот, если ты выстоишь, ты останешься в живых, но окажешься на совершенно незнакомой земле. И тогда тебе захочется вернуться домой, в Лос Анжелес. Это естественно. Первая реакция любого из нас в этом случае – поскорее вернуться домой. Но обратной дороги нет, и домой нам не дано вернуться уже никогда. И ты вернешься в Лос Анжелес. То, что осталось там, позади, – потеряно навсегда. К тому времени ты, несомненно, уже станешь магом. Но это тебе не поможет. В той ситуации для любого из нас имеет значение лишь один-единственный непреложный факт: все, что мы любили и что ненавидели, все, чего желали и за что цеплялись, все это осталось далеко-далеко позади. Но чувства человека не умирают и не меняются. Поэтому маг отправляется в долгий путь домой, зная, что никогда не дойдет и что на земле нет силы, способной возвратить его в те места и к тем людям, которые им любимы. Этого не может сделать даже смерть. Вот о чем Хенаро тебе рассказал.

Объяснение дона Хуана сработало наподобие катализатора. Я соотнес сказку дона Хенаро со своей жизнью, и тут меня проняло.

– А как же те люди, которых я люблю? – спросил я у дона Хуана. – Что будет с ними?

– Они останутся позади.

– Есть ли способ их вернуть? Может, я могу спасти их и взять с собой?

– Нет. Союзник швырнет тебя в неведомые миры. Только тебя одного.

– Но я же могу поехать в Лос Анжелес! Могу ведь, да? Купить билет на автобус или на самолет и вернуться. Ведь Лос Анжелес останется там же, где был, верно?

– Безусловно, – засмеялся дон Хуан. – И Мантека, и Темекула, и Туксон.

– И Тэкатэ, – очень серьезно добавил дон Хенаро.

– И Пьедрас Нэграс, и Транкитас, – с улыбкой сказал дон Хуан.

Дон Хенаро добавил еще несколько названий, дон Хуан – еще, и так они все перечисляли и перечисляли замысловатые и смешные названия городов и поселков.

– Когда союзник закружит тебя, изменится твое восприятие мира, – сказал дон Хуан. – А восприятие – это все. Изменится оно – изменится сам мир.

Он напомнил мне стихотворение Хуана Рамона Хименеса, которое я когда-то ему читал, и попросил прочесть его еще раз. Он имел в виду "Решающее путешествие". Я прочел:

...И я уйду. А птица будет петь,
Как пела,
И будет сад, и дерево в саду,
И мой колодец белый.
На склоне дня, прозрачен и спокоен,
Замрет закат, и вспомнят про меня
Колокола окрестных колоколен.
С годами будет улица иной;
Кого любил я, тех уже не станет,
И в сад мой за беленою стеной,
Тоскуя, только тень моя заглянет.
И я уйду; один – без никого,
Без вечеров, без утренней капели
И белого колодца моего...
А птицы будут петь и петь, как пели.

– Это – то ощущение, о котором говорил Хенаро, – сказал дон Хуан. – Только страстный человек может быть магом. А у страстного человека всегда есть земные чувства и то, что ему дорого; и если нет ничего другого, то хотя бы путь, по которому он идет. Рассказ Хенаро – о том, что все любимое им осталось в Икстлане. Дом, люди, все, о чем он заботился. И теперь он скитается в своих чувствах. Иногда, как он говорит, ему почти удается добраться до Икстлана. И это – общее для всех пас. У Хенаро – Икстлан, у тебя – Лос Анжелес, у меня...

Мне не хотелось, чтобы дон Хуан рассказывал о себе. Он замолчал, словно читая мои мысли.

Хенаро вздохнул и перефразировал первые строки стихотворения:

...И я ушел. А птица все поет,
Как пела,
И сад стоит, и дерево в саду...

На мгновение страдание охватило меня, и на всех нас снизошло чувство невыразимого одиночества. Я смотрел на дона Хенаро и знал, что у него, как у человека страстной натуры, должно было быть так много сердечных связей, привязанностей, так много того, что он оставил позади. Я ясно ощущал, что сила его воспоминаний вот-вот вырвется из-под контроля, и что он с трудом сдерживает рыдания.

Я поспешно отвел глаза. Страстность дона Хенаро, абсолютность его одиночества довели меня до слез.

Я взглянул на дона Хуана. Он пристально смотрел на меня.

– Только воин способен выстоять на пути знания, – сказал он. – Ибо искусство воина состоит в нахождении и сохранении гармонии и равновесия между всем ужасом человеческого бытия и сказочным чудом того, что мы зовем "быть человеком".

Я внимательно посмотрел на них; сначала – на одного, потом – на второго. Их глаза светились ясностью и умиротворением. Они вызвали волну всепоглощающей ностальгии, но когда, казалось, от того, чтобы расплакаться, их отделяло какое-то мгновение, они остановили эту волну. На мгновение мне показалось, что я вижу. Я видел одиночество человека. Оно было гигантской волной, замершей передо мной, словно натолкнувшись на невидимую стену фразы дона Хуана.

Печаль моя была настолько безгранично всеобъемлющей, что меня охватило какое-то эйфорическое возбуждение. Я обнял их.

Дон Хенаро улыбнулся и встал. Дон Хуан тоже встал и мягко положил руку мне на плечо. "
К. Кастанеда

"Что нужно женщине

 Женщина противоречива. В любви она может быть предана и покорна, а может быть капризна и чрезмерно требовательна. Дорогие мужчины, не спешите сбегать от такой девушки. Возможно, вы просто плохо знакомы с женской психологией. Вполне вероятно, что это лишь проверка на прочность, ведь может случиться так, что девушка просто не знает, чего она в действительности хочет. Вот и мучает мужчину, пытаясь понять, ТОТ ли это принц, которого она всегда ждала. Женщина – существо моногамное (в отличие от мужчины), она должна быть на двести процентов уверена, что может полностью довериться человеку, с которым собирается связать свою жизнь. Выбрав своего принца, женщина ждет от него полной и безграничной любви на всю жизнь. Просто так устроена психология женщины, что всегда должно присутствовать чувство уверенности в том, что мужчина принадлежит ей полностью. И потому мужчину автоматически лишают права смотреть на других женщин. А это противоречит самой мужской сущности. Увы, для успешного выживания, в древности мужчина должен был одарить своим семенем как можно больше женщин, а женщина, наоборот, всегда выбирает лишь одного мужчину, способного и защитить, и прокормить и вырастить детей. Поэтому замужняя дама, наблюдая за тем, как ее благоверный провожает взглядом смазливых красоток, чувствует ужасные приступы ревности, ей кажется, что муж ее тут же бросит. И женщина набрасывается на мужа, устраивает ему безобразную сцену, обвиняет во всех смертных грехах... И только очень внимательный и по настоящему любящий мужчина прочтет в ее глазах немую мольбу: «Только не бросай меня! Я люблю тебя, я не смогу без тебя жить!!!» Этот животный, порой неконтролируемый сознанием страх идет из глубины веков, когда оставшаяся одна женщина была обречена на жалкое прозябание и, возможно, смерть. Теперь всё изменилось, женщина может прокормить себя и своих детей без помощи мужчины, но страх потерять мужчину остался прежним. Поэтому женщины изводят своих мужей дурацкими (с мужской точки зрения) вопросами: «О чем ты думаешь?» - занимает лидирующую позицию в этом рейтинге. Женщине лишь хочется услышать подтверждение его любви к ней, и ничего более. Женщина зависима по своей природе, поэтому ей постоянно требуются подтверждения того, что она небезразлична мужчине, от которого зависит. "
http://manunya.web2doc.com/pages/psihologiya_zhenschiny_staraemsya_ponyat/

"Орлиный залёт. Седам-Кая. Крым."